Skip to content

Оберег Михаил Анищенко

У нас вы можете скачать книгу Оберег Михаил Анищенко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Запах клея, бумаги и хохот гвоздей Только слепки и маски, Только точные копии с мёртвых людей. Только горькая суть рокового подлога И безумная вера - от мира сего. Подменили мне Русь, подменили мне Бога, Подменили мне мать и меня самого. Только чуткая дрожь бесконечных сетей И глядят на меня из огня староверы, Прижимая к груди нерождённых детей.

Тьма над страною, но мысли темней. Что же ты, Родина невероятная, Переселяешься в область теней? Не уходи, оставайся, пожалуйста, Мёрзни на холоде, мокни в дожди, Падай и ври, притворяйся и жалуйся, Только, пожалуйста, не уходи.

В страхе и ярости Дай разобраться во всём самому Или и я обречён по ментальности Вечно топить собачонку Муму? Плещется речка и в утреннем мареве Прямо ко мне чей-то голос летит: Впереди - беспросветная ночь, За спиною - полоска разлада.

Ничего от тебя мне не надо! Я прощаюсь с твоей красотой, С незадачей твоей избяною Я не знаю, что стало с тобой, Ты не знаешь, что будет со мною. Не жалей, не зови, не кричи.

Никуда возвращаться не надо. В тихом омуте стынут ключи От небесного рая и ада. Мне теперь что назад, что вперёд, Спотыкаться, скользить и кружиться Но на веру твою, как на лёд, Я уже не могу положиться. И жалеешь, и любишь меня, Как свою уходящую душу.

Я разговор о Боге не веду, Но, господа, скажите мне на милость: От грешников, сгорающих в аду, Кому из вас теплее становилось? Я выйду вон, напьюсь и упаду, Но я не Бог, и я не стану злее. От грешников, сгорающих в аду, Мне никогда не делалось теплее. Хотя б напоследок - у гроба, Над вечным посевом костей, Подняться на цыпочки, чтобы Стать выше проклятых страстей. Подняться туда, где и должно Всю жизнь находиться душе. Но это уже невозможно, Почти невозможно уже.

Другие произведения автора Михаил Анищенко-Шелехметский. Как звонко, трещёточно насочетали. Марина, что же это ты меня на "вы"? Я искренне плаваю между "Ты" и "Вы".

У меня к Вам - разноцветное отношение. Вот в какую краску попадает, оттуда и местоимение.. Как незаметно Вы во мне прорастаете. Я чувствую себя иначе, чем до знакомства с Вами. Я сидела у окна и заметила, что мыслю другим языком и категориями. Недавно стала слушать радио "Маяк". Работал фрезеровщиком, слесарем, сантехником, сторожем, журналистом. Окончил Литературный институт имени А. Лауреат Всесоюзной премии им.

Скончался в году. Я ступаю по тонкому льду Над твоею холодной водою. Впереди — беспросветная ночь, За спиною — полоска разлада. Ничего от тебя мне не надо! Я прощаюсь с твоей красотой, С незадачей твоей избяною… Я не знаю, что стало с тобой, Ты не знаешь, что будет со мною. Не жалей, не зови, не кричи. Никуда возвращаться не надо. В тихом омуте стынут ключи От небесного рая и ада. Мне теперь что назад, что вперёд, Спотыкаться, скользить и кружиться… Но на веру твою, как на лёд, Я уже не могу положиться.

И шепчу я от бессилья: Где теперь моя Россия С дальним криком журавля? В том же платьице из ситца, С телом гибким, как лоза, Где она?

За рекой, за старой лодкой, За туманами долин, За отцовскою пилоткой, За снегами, за решёткой, За страданием моим. В озере ночью вода отстоялась, Цапля, как облако, в небе стоит.

Льется с берез золотая усталость, Киноварь с охрой летят на испод. В доме моём ничего не осталось, Кактус завял и сломался иссоп. Но осталась свобода — Та, что похожа на полный расчет, Та, что случается после ухода Тех, кто уже никогда не придет. На темном крыльце, замерзая, Теряя ко мне интерес, Ты что-нибудь знаешь, родная, Про снег, убежавший с небес? Здесь ночи из черного крепа, И голос прощальный дрожит… Зачем же он с ясного неба На темную землю бежит?

Прощаясь со мной на пороге, Скажи, на ладони дыша, Зачем он лежит на дороге, Растоптанный, словно душа? И нет в нем ни злости, ни гнева. И кто в том, скажи, виноват, Что снег, убегающий с неба, Не помнит дороги назад?.. Не напрасно дорога по свету металась, Неразгаданной тайною душу маня… Ни врагов, ни друзей на земле не осталось… Ничего!

Я пытался хвататься за тень и за отзвук, Я прошел этот мир от креста до гурта… В беспросветных людей я входил, словно воздух, И назад вырывался, как пар изо рта. Переполненный зал… Приближенье развязки… Запах клея, бумаги и хохот гвоздей… Никого на земле!

Только слепки и маски, Только точные копии с мертвых людей. Только горькая суть рокового подлога И безумная вера — от мира сего. Подменили мне Русь, подменили мне Бога, Подменили мне мать и меня самого. Никого на земле… Лишь одни лицемеры… Только чуткая дрожь бесконечных сетей… И глядят на меня из огня староверы, Прижимая к груди не рожденных детей.

Пора в последнюю дорогу. Пришла повестка — не порвёшь. И мы уходим понемногу, Туда, где ты теперь живёшь. Давай, Серёжа, громко свистнем, И, в ожидании весны, В одной петле с тобой повиснем, Как герб утраченной страны.

Необъятный простор мне отцом заповедан! На девятом листке не горит календарь. Ещё вынесет много обмана бумага, Ещё бросят историю под ноги злу… Но проходит сквозь дыры победного флага Вся история мира, как нитка в иглу. Я счастливый карась, недоеденный щукой, Но уже заглотнувший крючок с червяком. Меня тянет наверх чья-то страшная сила. Знать, напрасно кручу я остатком хвоста… И напрасно вчера моя мать голосила, Припадая во тьме к отраженью креста.

Так кончается прошлое — зло и убого, Поднимается к облаку кончик уды… Ослепительный свет. Вижу старого Бога, Что стоит вместе с сыном у самой воды…. Пойти продать штаны и платья, Купить конфет, сказать: К стопам Мельпомены суровый Гораций Припал лишь на миг. Но — за гранью ума — Рождалась волна незнакомых вибраций, Вставала предчувствий неведомых — тьма.

Двоилась судьба, как змеиное жало, Слова появлялись из умерших слов… Так в церкви венчаются роза и жаба По воле поэта, любимца богов. Так гордость выходит из белого платья, Так возят царей на хрипящих ослах. Так в лунную ночь накануне зачатья Две бездны кричат и сияют в телах. Я по ночам стою у порта, Где корабли страшнее плах, Где вся икра второго сорта Уже у рыбы в животах.

Карлик Нос Точит зубы на портрете! Мама смотрит на портрет, Говорит с тоской святою: Брось в огонь, Брось в огонь его скорее! Ночь за окошком опять. Светлая-светлая, грешная-грешная, Надо подольше поспать. Спи, моя родина, спи, мое горюшко. Горе еще не беда. Если погасло осеннее солнышко, Выйдет на небо звезда. Спи, моя родина, спи, горемычная. Мучаясь, плача, скорбя, Я непременно отраву столичную Выведу всю из тебя. Тучка осенняя Тает, бессонницу лья. Где-то рождается час воскресения, С печки слезает Илья.

Светлыми, юными Будут грядущие дни; И полетят над тобой Гамаюнами Лучшие чувства мои. Я к тебе заглянул на проруху, Но следов не увидел нигде. Ни слуху ни духу, Ни петли, ни кругов на воде. В темной комнате тихо и снуло, Только чайник открытый зевал. Словно дьявол в гостях побывал. Твои кошки за двери просились, Под накидкой кричал какаду. А в тетради слова шевелились, Словно волосы русских в аду. Строки выли от злости и боли, Не желали жалеть и любить… И в тетрадь, как на минное поле, Мне уже не хотелось входить.

Я отпрянул и выдохнул: Это строки пропащей страны! Но стена надо мной зашаталась, И страна зашаталась за ней… Это ты из стихов выбиралась, Как гадюка из кожи своей. И, дрожа нагишом под луною, Прошептала ты с детской виной: Ты не знаешь, что было со мной? И день — святой, и ночь — святая. Весь год под Богом и луной Я говорю тебе: А если смерть разрубит нити Судеб, что сделались одной, Пускай напишут на граните: Быть, как будто не быть.

В океане судьбы я всё ближе к девятому валу… Я отныне не принц, а застигнутый штормом матрос, Я вцепился в штурвал, но рули не послушны штурвалу.

© 2018 All rights reserved.