Skip to content

Конец дощатого городка Е. Елисеев

У нас вы можете скачать книгу Конец дощатого городка Е. Елисеев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Во-всяком случае в этом царстве плюшевых занавесок, щелкающих машинок — тогда стригли ручными машинками — мы были полупочетными гостями. Нас сразу узнавали, меня усаживали на специальную доску положенную на ручки парикмахерского кресла, закутывали, как мумию в простыню и начиналась ненависная процедура.

Машинки немилосердно драли волосы, мастер крутил моей головой, как кочном капусты — но особенно меня раздражало при этом я понимал, что нужно терпеть, так как это была часть ритуала , что после стрижки под ласточку так назывался мой стиль — позже я его сменил на полу-бокс, бокс, польку, молодёжную Всю карту конечно должна пересекать Ленинская — я уже писал о ней — карта одной этой улицы — это карта почти всего детства, всей юности.

Разве вы не чуствуете запах олифы — в этом магазине я покупал ее, когда вдруг увлекся живописью. Карта должна быть такой подробной, чтобы — если прищурить глаза — можно было увидеть маленького мальчика в неуклюжей шубке или в мышиного цвета полу-армейской форме, бредущего в школу или подростка в зауженных до 18 см брюках, в коротком пальто с красным шарфом, с набриолиненными волосами Как жаль, что никогда мне не сделать этого, нет и не может быть такой карты, потому что карта эта — мои воспоминания, а язык воспоминаний — слова.

Есть всё же способ нарисовать эту фантастическую карту, сделать её если и не живой, то хотя бы оживающей, если и не столь подробной, как хотелось бы, то во всяком случае вмещающей многое из того, что сохранилось в памяти. Способ этот прост — населить эти обрывки карты людьми, зажечь свет в домах, наполнить улицы прохожими, школы — учениками Я наверное не смогу увидеть себя самого, но они-то видели меня в том далёком далеке, они же там — в том детском Орехове.

Я хочу рассказать о них, а они может быть расскажут вам обо мне. Я приступаю к самой сложной части моего повествования. Я должен рассказать о людях Города. Но ведь когда видишь роту, батальон или полк марширующих солдат, только на первый взгляд они одинаковы, у каждого из них своя судьба, свои интересы, свой характер. Но рассказывая о них, я конечно не могу описать всех с кем мне пришлось встретиться, каждого жителя моего Города.

Это тоже не способ. С счастью в моём случае задача несколько упрощена. Марширующие солдаты состоят из индивидуальностей, но если шагает стройбат — набор и разнообразие характеров в описуемой мере специфичен и сильно отличается от шагающих переподготовщиков они еще существуют?

Я собираюсь описать население во-первых маленького, во-вторых фабричного и в-третьих текстильного городока. Это значило — нездоровая, а то и вредная атмосфера в цехах, так что после смены болит не только голова, но и все клетки тела. Запомнились два потрясающих эпизода из обычной, повседневной жизни этого далеко не самого отсталого предприятия: Стоят в ряд допотопные и не такие древние печи, внутри кипит металл, пламя вырывается из печей вместе с горячими, нет — раскаленными газами и уходит Нет — продукты горения выбрасывакются прямо в цех, где работают люди.

Мало этого, под самой крышей цеха движется консольный? Наш сопровождающий смотрит на часы и предлогает выйти из цеха: Мы не хотим терять время, тем более, что на нас надеты какие-то балахоны выданные в заводоуправлении.

Мы пытаемся объяснить, что немного воды не страшно для наших костюмов. Но позвольте, ведь рабочие дышат этим постоянно и значит в их лёгких это серное что-то соединяясь с влагой Работа однообразная и нудная, после которой устаёшь еще больше.

Постоянная работа на людях, в окружении людей. Невозможность уединиться, побыть одному ни на работе, ни дома — я уже писал, что казарма как впрочем и мелогабаритная квартира не способствуют уединению. Я конечно знал рабочих, которые находили удовлетворение в самой тяжёлой и грязной работе, любили свою работу Но их было мало, совсем немного. Для большинства работа была необходимостью, они работали, чтобы есть и кормить свои семьи и старались использовать любой предлог, любую возможнось, чтобы сделась свою жизнь и работу полегче.

Петя Попков — мы жили в одной казарме, в одном коридоре — он был экспертом по части самовредительства, нанесения себе мелких увечий не приносящих серьезного ущерба организму, но дающих право на больничный.

Орехово — маленький город, даже не областной центр, в моё время в городе было Удел людей в маленьких городах России был один — поголовное и повальное пьянство. Мы отдыхали там на турбазе и в одно из воскресений решили осмотреть город. Город был мертвецки пьян. Не преувеличивая, мы не встретили ни одного трезвого мужчины старше 14 лет. Опухшие, серые люди бродили по улицам, собирались в групки и снова расходились, бесцельно двигаясь в разных, но всегда концентричных ближайшему магазину направлениях.

Но картина пьяного Гусь-Хрустального помимо воли всплывает в памяти, особенно здесь — в далеком и таком непохожем Йоганнесбурге, где сегодня тоже воскресение и много обездоленных и не у всех есть возможности заполнить свой досуг, однако мы знаем наших районных пьяниц, мы можем их пересчитать по пвльцам одной руки и все, даже чёрные относятся к ним с плохо скрытым презрением Город не достигал в моё время уровня Гусь-Хрустального и не тянул на полнометражный фильм ужасов, хотя пили в нём весьма и весьма прилично.

Пили по праздникам, по выходным, пили после бани и после смены, пили зимой чтобы согреться и летом чтобы освежиться. Пили на крестинах и на поминках, а уж как пили на свадьбах — об этом можно написать отдельную книгу. Пили в компании и без нее Впрочем о русском пьянстве во всех его проявлениях написано вполне достаточно — интересующихся отсылаю к повести В.

Друзья Я вряд ли удивлю кого-нибудь сообщением, что жизнь состоит из приобретений и потерь. К сожалению эта сентенция, при всей её банальности абсолютно справедлива. В самом-самом начале у меня не было ни друзей, ни даже приятелей, но и странно ожидать широкого круга общения, если твой мир ограничен стенами комнаты или стенками коляски.

К счастью этот период совершенно не сохранился в моей памяти. Вместе с расширением мира до пределов коридора казармы появились первые друзья — дети, жившие в нашем коридоре. Кто ко мне пойдет?

Группировки менялись, и как и полагается в нормальном мире, сторонники покупались и продавались. Было много разных способов подкупать сторонников, но самым простым было использование локальной детской валюты — фантиков, то есть обёрток от конфет. Если на конфетной обёртке не было изображения животных или людей она оценивалась в 5 очей, то есть очков. Единственная валютная единица по молчаливому уговору считавшаяся Эту валюту к хождению не допускали, в лучшем случае оценивая её в 10 очей.

Я думаю причина такой дискриминации была чисто экономическая — при сравнительной недоступности шоколадных конфет покупка конфет была если не праздником, то событием ириски стоили слишком дёшево, следовательно могли девальвировать и разрушить всю валютную систему.

Может быть потому, что жили мы не так хорошо чтобы часто покупать конфеты — мой отец во времена фантиков был студентом, мама и бабушка — учителями вы полагаете, что положение учителей с тех пор ухудшилось? К сожалению оно всегда было одинаково плохим , дедушка к этому времени был на инвалидности. Может быть причиной было то, что я рано научился читать и чтение мне заменяло многие развлечения, хотя конечно не все.

Первое расширение мира принесло вскоре и первую утрату — я потерял друга, который из-за новизны самого явления — дружбы, казался мне самым главным другом на свете. Его родители переезжали из Орехова куда-то на восток в Оренбург? Мы даже не могли переписываться, так как друг мой — ну не странно-ли через почти полвека я помню его имя — Миша Типухин — не мог еще за молодостью лет писать да и читать по-моему тоже. Миша — где ты? Может быть прочтёшь эти строчки, вспомнишь казарму и твоего друга из комнаты В году я пошёл в школу и это было второе расширение мира и открытие нового круга друзей, приятелей и подруг.

Это случилось не сразу, только к концу начальной школы некоторые мои соученики стали моими друзьями — и первым из них стал Майкл Веалис, как он сам себя назвал и как я буду его называть в этой книге. Мы сейчас живем на разных концах планеты, мы очень редко пишем друг другу и ещё реже встречаемся, мы уже стали совсем другими лучше-ли, хуже-ли — не нам судить , но я по-прежнему считаю его своим другом. Для меня Город — это ещё и его мир: Я любил его мир, может быть еще и потому, что мой казарменный мир был слишком убогим.

Какое же это было удивительное время! На что это было похоже? Наверное на что-то Циалковское — давным-давно в глухой провинции, в Калуге, сидел глухой учитель и мечтал о космических полётах, а над ним все смеялись. Это был абсолютный рекорд прогуливания школы ради одного и того же фильма. В одиннадцатом классе я учился в столице причем в силу некоторых семейных обстоятельств моя школа и место проживания находились в разных её концах. За давностью лет фильм померк в моей памяти — помню только фразу из него: Эти слова с полным правом могут быть отнесены к самой Америке!

А вот Хемингуэя мы не читали, наш американизм развился в сторону Эдгара По. Вообще наш американизм носил скорее духовно-культурный характер, а не физически-вещественный. Сейчас она прозвучит в исполнении оркестра питейных заведений Брайтона им. Мы не были разочарованы, просто пропало очарование недостижимости.

Итак в Городе жили два мальчика, которые любили Америку не зная её и верили, что поздно или рано, но двери этой, как казалось тогда благославенной земли откроются перед ними. Мы были друзьями, хотя равенства, которое предполагает дружба у нас не было.

Майкл всегда был ярче, оригинальнее, изобретательнее и наверное умнее и талантливее, я был скучнее, серее, подражательнее, но добротнее. Иными словами он был лидером, а я следовал за ним. Я читал книги, которые нравились ему и запоминал стихи, которые он любил. Я произвел на свет 13 или 14 номеров, один из которых я думаю до сих пор хранится в Орехово-Зуевском отделении гестапо sorry!

Я конечно имел в виду КГБ. Но об этой истории позже. Сейчас я понимаю, что мои журналы были толще, может быть информативнее, но скучнее. Даже спустя 30 лет Майкл Веалис ухитрялся обгонять меня — его стихи при всей их дилетанщине оригинальны, шокирующи и необычны, а то что собрался написать сейчас я Но всё же однажды я обогнал его.

Я совершил то, вернее решился сделать то, о чем мы вместе мечтали в детстве. Я уехал из России, он там остался. Друзья Майкла не всегда и не обязательно были моими друзьями — часто просто приятелями. У Майкла было двое друзей и не странно-ли, что мне — сангвинику — так и не нашлось места в их компании, где сошлись три темперамента:. Майкл — меланхолик, Юрий, родственник Майкла по-моему двоюродный брат был типичным флегматиком, Третий член этой троицы — Игорь — холерик, со всеми недостатками и трагической судьбой свойственной обычно холерическому темпераменту.

Я точно не знаю, что с ним в конце-концов случилось — помню его странную женитьбу, потом армию, откуда он вернулся с искалеченной рукой, потом было что-то криминальное Кроме того он сильно, по-Ореховски пил. Мне почему-то кажется, что ничего хорошего в его дальнейшей судьбе не было. Он не хватал с неба звёзд и вряд-ли интересовался небом в алмазах, но никогда не прошёл бы и не прошёл мимо алмаза на дороге или даже на обочине, как бы тот хитро не маскировался под булыжник.

О самом Майкле, о его дальнейшей трансформации я не хочу писать, во-первых это за кадром Орехово-Зуевской хроники, во-вторых это очень личная и пристрастная тема. От блестящего Веалиса к более посредственным, но тоже неординарным фигурам и первые среди них — Женя Краснов и Толя Григоренко.

Женя Краснов — метущаяся душа, гений масс-культуры, талантливый середняк. Интересно, что я совершенно не помню где и как мы познакомились — он просто возник в моей жизни вместе с Толиком. Довольно долго мы были неразлучны, потом как-то незаметно отдалились Позже я понял, что он панически не хочет быть вдали от нашего маленького и тесного города и если бы к небу и земле Он был провинциально артистичен, ограниченно талантлив, а с этим можно прекрасно существовать в таком месте как Орехово-Зуево.

Судьба его повернулась так, что он оказался в Москве — это был не его выбор, ему оставалось наверное только смириться. Наша дружба с ним окончилась весьма неожиданно и может быть не совсем справедливо с моей стороны. Меня обидело больше всего то, что когда один из этих мудачков подошёл к стоящему в стороне и почему-то не убежавшему Жене и спросил, явно нарываясь: И ещё — он почему-то не нравился девушкам, может быть они чувствовали его ненастоящность.

Совсем другим был Толик — лишённый особых талантов сын милиционера. Он был бы просто хорошим малым, если бы не один его пунктик — Цусимское сражение и вообще Русско-Японская война. Стоило затронуть эту тему, как Толик преображался. Вместо чудаковатого, но весёлого и приятного во всех отношениях парня возникало привидение с безумным взглядом и сообщало такие подробности о сражении, которых не знали, я думаю, сами участники Цусимы. Так и казалось, что сейчас он начнет перечислять их пофамильно, а может быть он и мог сделать это.

Кем Толик стал впоследствии мне неизвестно. Женя, отслужив в армии работал в КГБ фальшивая романтика и всемогущность этой организации не могли не привлечь его и что с ним стало в дальнейшем — ей-богу не знаю. Явных КГБ-шников в моей судьбе было несколько — они впрочем принадлежность к этой организации на мне не испытывали, в ряды под знамёна Дзержинского не приглашали, а один — тот просто был поставщиком нелегальной и запрещённой литературы для всей нашей компании.

Эссе на невольную тему — КГБ и его могущество. В зрелые, но еще примыкающие к юности годы я хотел написать рассказ. Я начинал и бросал писать разнообразное что-то много раз, в голове до сих пор роятся планы и сюжеты ненаписанного Основная деятельность КГБ, согласно его открытию — это не ловля преступников, а организация причинно-следственных связей. Если например нужно погасить общественное недовольство вызванное тем или другим действием властей, КГБ не посылает войска и не арестовывает недовольных, а организует что-то на первый взгляд, и не только на первый — совершенно не связанное с целью акции, например — аварию самолёта в Камбодже.

Ну и так далее. Нужно срочно позвонить Борису Всё было готово — программа уже была введена в компьютер, цепи связей проверены. Приглушённый зуммер прозвучал в тишине как выстрел: Конечно же цель моя была совсем другая, но все-таки хорошо, что этот рассказ я не написал. Теперь став старше и наверное умнее я понимаю, как раздута была репутация этой организации.

Всё, что известно западной публике о КГБ пришло из фильмов поставленных в Голливуде. Организация была страшна безнаказанностью и прямотой действий. Они делали то, что хотели, но чаще всего не то, что нужно было делать.

Они отталкивали всех к кому приближались и приближали тех кого лучше было бы оттолкнуть. Люди сотрудничали с КГБ потому, что некуда было деваться, из-за зарплаты, из-за положения, из-за возможности получить власть над людьми, но не по убеждениям, не за правду — правда и КГБ очень скоро стали антонимами, абсолютной противоположностью.

Для того чтобы понять как это произошло, я должен рассказать всё с самого начала. Началось это в один из зимних вечеров, когда в дверь нашей казарменной комнаты постучали. Большую часть моей сознательной жизни я прожил с бабушкой. Родители жили за границей или в Москве, переезжали с одной съемной квартиры на другую и не хотели, чтобы я менял школы и дома.

Странно, но я совсем не вижу мою бабушку в нашей ореховской комнате. В Московской квартире она прекрасно уживается, а в Орехове если я и помню её, то на кухне или на улице.

Может быть причиной была тяга к уединению, задерживающая в памяти только эпизоды, когда в комнате я был один. Я дам ему другое имя, может быть он ещё жив, а я не знаю, не уверен Он назвал цель своего прихода: Он был бы очень признателен, если бы я позволил ему ознакомиться с моей коллекцией о которой он столько слышал.

Извини, Валера, я тебе тогда же не слишком поверил. Конечно было очень приятно узнать, что слух о тебе прошёл Но во-первых мою жестяную коробку с монетами разных стран и народов можно было назвать коллекцией лишь с большой натяжкой, а во-вторых какой слух мог пройти по всей Руси великой, если о моей коллекции знали в основном у нас в казарме и еще может 5 — 6 друзей, которые не воспринимали моё коллекционирование всерьёз.

Ещё могли быть информированы о моем увлечении в КГБ, в те годы нумизматов рассматривали где-то наравне с валютчиками и помнишь, Валера, твой знакомый — бонист из ой казармы о нем позже , рассказывал как к нему приходили с обысками и таскали в Белый Дом. Тогда же мне, честно говоря, при всех моих сомнениях, было всё равно — кто ты и откуда ты, тем более что я был ещё достаточно наивен, чтобы всерьез заподозрить тебя. Я рад был новым знакомствам, новым друзьям, а ты был старше меня, самостоятельнее, что конечно льстило моему самолюбию.

Потом произошла эта история с журналом. Ясное дело, стараясь тебя заинтересовать своей, как мне казалось не слишком интересной персоной, я не удержался и показал тебе несколько хранившихся у меня номеров. Однажды ты попросил у меня один журнал — ты наплел что-то, даже не особенно заботясь о правдоподобии, а я при всей моей наивности не был всё же идиотом. Когда ты это сочинял — ты помнил где мы жили? Райком поддерживающий пусть наивный и совершенно аполитичный хотя как сказать — отсутствие политики, могло быть опасной политикой но рукописный и нелегальный журнал Мысль была такая — лучше пусть получат сами, чем отнимут силой.

Но я не жалею, что встретил его. Он, даже если мои подозрения справедливы, был интересным, начитанным и оригинальным собеседником, нестандартной фигурой в моём Городе. Кроме того он познакомил меня с человеком, который, сам не подозревая этого, перевернул моё представление о родном Орехове. Я видел его всего дважды, провел в его обществе чуть больше 3 часов, я не запомнил его имя, но помню эти две встречи, как будто это было вчера.

Я уже успел посетовать на опастность чрезмерного обобщения, особенно когда речь идет о людях, но кто из нас не без греха. Как там писал Бабель цитирую по памяти: Или сами его нарисуете?

По словам Валеры его коллекция была одной из лучших в Под особым подозрением находились зубные врачи — до сих помню, как по дороге на дедушкин огород за Плешкой, мы проходили мимо большого, добротного дома и мои родственники комментировали — вот, поди, золота накопил в доме жил зубной врач. Не меньшее подозрение вызывали любые коллекционеры и особенно конечно — нумизматы. Не могу сказать, что дым был совсем уж без огня — у многих в коллекциях хранились золотые монеты и иногда в большом количестве экземпляров.

Зачастую они продавались и покупались по цене превышающей государственную, то-есть налицо была спекуляция золотом Представьте себе судебный процесс над современным Трерьяковым, коллекционером картин.

Или - Почему вы продали картину смотрит в протокол Левитана за рублей, если экспертизой установлено, что стоимость полотна, красок и рамы составляет 27 рублей 80 копеек? Или - Почему обвиняемый вы заплатили за полотно Шагала сверяеется с бумашкой в сорок пять раз больше, чем за полотно того же размера принадлежащее кисти художника Пупыркина?

Чтобы пояснить не-нумизматам о чём идет речь — монеты одной страны, одного и того же достоинства номинала , похожие друг на друга, как две новенькие монетки — отличающиеся, например только годом когда они были отчеканены — имеют иногда совершенно разную нумизматическую ценность, и соотвественно стоимость по каталогам иногда в 10 — 20 — 30 раз выше. Всё это рассказывал мне новый знакомый и, к сожалению я стеснялся его распрашивать. Этот род застенчивости я не избавился от неё даже сейчас , приводил часто к серьёзным потерям.

Теперь его нет, а в памяти только осколки его историй. Почему я не расспрашивал своего деда, который прошёл все мыслимые войны го столетия, был в плену у Махно Дед умер в году, его историй, которые он мне не рассказал уже не вернуть. Я не расспросил и Валериного приятеля а может быть — подопечного , хотя меня очень заинтересовали его рассказы и так много хотелось узнать о нём самом.

Не упускайте возможность распрашивать людей — нет ничего проще и ничего более интересного. Приятели и подруги Для начала необходимо решить два вопроса — первый: Второй — можно ли было обойтись в Городе без приятелей. Что же делит людей окружающих тебя на друзей, приятелей и просто знакомых? Конечно, каждый имеет свои взгляды на это. О себе могу сказать, что я никогда не считал критерием дружбы симптом излияния души друг другу — сам этого не любил и не люблю и в других этим не интересовался.

Да просто не верю я в так называемые задушевные разговоры. Задушевный — значит открывать всё, что у тебя за душой, вернее на душе, а между тем, то, что у тебя в мыслях и то, что ты можешь воспроизвести словами — это большая разница, даже если ты действительно хочешь рассказать об этом.

Знаете наверное, как один зрячий пытался объяснить слепым, что такое снег они по-видимому жили в жаркой стране: Ну и так далее, я даже не помню, чем это дело кончилось. Закройте глаза и попытайтесь представить например море, а теперь расскажите о том, что вы увидели словами. Это уж не говоря о том, что изливание души предполагает абсолютную правду, или большое приближение к полной откровенности, а положа руку на сердце — вы действительно хотите этого в дружбе?

Неужели Вам нечего скрыть, представить в другом свете, немного или много упростить или усложнить? Попытаюсь выразить моё понимание дружбы несовершенным и бедным человеческим языком. Дружба — это процесс, и в этом все тайны дружбы.

Развитие и отбор — вот путь от знакомства к настоящей дружбе через фазу приятельства и на каждом этапе понимание, приспособление и отбор. Человек рождается окруженный невидимым барьером индивидуальности, постепенное взаимное разрушение этого барьера, растущее взаимопонимание и, не удивляйтесь, жалость — основа дружбы. Так же, как в браке, партнеры в дружбе проходят через трудные периоды, через необходимость в чём-то забывать свои интересы, учатся принимать чужую точку зрения даже если она не совпадает с твоей или расстаются.

Сказанное объясняет почему я не называю Мишу Тахватулина другом — мы просто не успели стать друзьями. На второй вопрос, поставленный в начале главы, ответить значительно проще.

Без друзей в Городе прожить было реально, без приятелей и знакомых — нет! Это был своеобразный кодекс города — прожить можно только в стае. Удел человека молодого без стаи, без приятелей — самоизоляция и забвение многих мирских радостей. О, Гарри, ты не наш — из океана! О, Гарри, мы расплатимся с тобой Как мог этот сумасброд для примера познакомиться с девушкой? Одинокий волк без имени и без стаи должен быть изгнан безжалостно и немедленно с вечеров, вечеринок и других увеселительных мероприятий.

Да и представьте только его одинокую фигуру у стены на танцах. C ним никто не общается, не рассказывает анекдоты, не обсуждает девочек, не распивает бутылочку портвейна для храбрости Приятели-враги хотя и не очень часто, но встречаются, а враги-знакомые или знакомые враги — это просто общее явление.

Почему меня не любили? Все остальные мои видимые и невидимые миру недостатки проистекали из этих двух. Не буду оправдываться и объяснять — почему, но в детстве и юности я был препротивнейшим субьектом.

Тем не менее у меня были настоящие приятели-друзья и первым из них был Коля — назову его Боровой, не хочу, чтобы он сетовал, что я не назвал его среди своих друзей. Коля жил на Заливной улице. В детстве меня не смущала своеобразная гастрономичность этого названия — мне оно просто очень нравилось.

Но на моей памяти только однажды Клязьма в половодье затопила огороды выходящие к реке. Как будто с целью подразнить меня, родители вспоминали, что весной не то , а может года половодье было таким, что даже по Ленинской улице люди пробирались по спешно проложенным мосткам. Но я-то этого не видел, а так хотелось самому пережить подобную катастрофу.

Почему все стихийные бедствия так притягивают людей? Почему, как правило самые яркие воспоминания остаются от пожаров, ужасных гроз, тайфунов, смерчей У меня есть своя теория — теория игры со смертью хотя уверен, что и подобная теория уже существует, но эту — свою я придумал сам, без книг.

Страх смерти признак индивидуальности, так как именно конец, исчезновении себя как особи является основой этого чёрного ужаса. Нет, не бессмертья, но выживания. Перед лицом смертельной опасности, особенно если это грозит гибелью не непосредственно тебе или если угроза гибели хотя и существует, но сравнительно невелика, ощущается дуновение миновавшей смерти, как подтверждение, что ты еще поживёшь своё. Но вернёмся к Заливной улице. На углу одного из переулков находился Колин дом.

Это был редкий на Заливной двухэтажный, многоквартирный дом. В нем жило 10 или 12 семей и, как не странно, запах этого дома я помню даже сейчас. Колин дом, мне нравился даже больше, чем дом Майкла — он был менее городской, более деревянный что-ли Именно из этого дома пришёл образ скрипящих полов и запаха дерева, пропитывающего все комнаты.

Почему-то все жильцы этого дома летом готовили пищу на улице и это придавало еще больший калорит этому странному дому.

Сам Коля был довольно высокий, крепкий подросток с несколько татарским разрезом глаз. Он не был многословен, не слишком начитан, любил спорт, особенно футбол, и казался совсем совсем ореховским.

Моё Городское воспитание, моя уличная жизнь была во-многом связана с Колей. Я впервые выпил по-настоящему, я имею в виду с целью опьянеть, а не просто попробывать в его компании.

Мы учились в одном классе и какое-то время были неразлучны, но всё кончилось, как кончился мой Город, с переездом в Москву. Правда наше приятельство оборвалось сразу и навсегда — я не навещал его в Орехове, он никогда не приезжал ко мне, мы не переписывались, казалось, что Коля так и останется только частью моих воспоминаний о Городе, но случилось так, что он снова возник из небытия, возник своим исчезновением и опять, как всегда, в резком повороте его судьбы виноваты были Правильно, российкое сознание неистребимо.

Уже в Москве я узнал от Майкла, что Коля встречается с Таней Фурман, она подтолкнула его пойти учиться в институт, они женились А потом Коля исчез и больше я о нём ничего не знаю. Тот тоже исчез — мне рассказывали странную историю его жизни в семье куда он вошёл после женитьбы, о постоянных ссорах с родителями его жены, об атмосфере в доме, где тесть и тёща, да говорят и их дочь, пили и пили видимо больше, чем это было принято по Ореховским стандартам если их характеризовали, как пьющую семью.

По-моему был объявлен розыск, но Сергей так и не объявился. В Городе ходили самые разные слухи. Говорили, что в разгаре пьяной ссоры его убил тесть, а дочь вроде бы помогала ему, но тела не нашли, доказать ничего не смогли и дедо закрыли.

В случае с моим приятелем Колей всё очевидно обстояло не так — семьи были другие — положительные, непьющие. Но мне почему-то представляется другая дорога Кто знает, может быть сегодня где-нибудь на Брайтоне или в Тель-Авиве они тоже вспоминают Город и может быть меня, может быть Коля вспоминает Заливную улицу и песню о солнечной Ялте, которую мы так задушевно пели под аккомпанимент гитары Аверкина.

Мазл тов, Таня и Коля! Может быть мы еще когда нибудь встретимся. Других приятелей мне почему-то не хочется описывать подробно — хотя они были очень разными и интересными по-своему. Их судьбы складывались по-разному, наверное было бы интересно увидеть, узнать, что с ними случилось в большой жизни, но я расстался с ними, потерял все связи с Городом.

Кроме того они, при всей их разности, были в общем-то похожи друг на друга. Не внешне конечно, хотя и внешне тоже, так как носили похожие прически, похоже одевались Это была могила моего приятеля — Коли Гришина. Я его хорошо помнил — мы вместе чудили в 3-ей школе, вместе ходили на танцы в Текстильный техникум, в горпарк Почему-то запомнился один эпизод — это было в самом начале осени, дни еще стояли теплые и мы с ним сбежали из школы и отправились купаться в очень странное место, которое он хорошо знал.

Это был небольшой пруд в ограде не помню чего, не то школы, не то больницы мне кажется всё-же, что это была территория педагогического института, но я совершенно не уверен — помню только, что над прудом проходила канатная дорога, связывающая торфоразработки и Ореховскую ТЭЦ.

По канатам натянутым на большой высоте между металлических мачт неторопливо, потрескивая на соединениях и креплениях плыли тяжёлые вагонетки — в одну сторону наполненные торфом для питания ТЭЦ, в другую сторону — назад в Верею, перевернутые и пустые. Из пустых вагонеток сыпалась торфяная пыль, оседая вокруг: Вода в нем была совершенно прозрачная и черная, как всегда бывает в торфяных озерах и очень тёплая, прогретая солнцем.

Я распрашивал своих родственников, они знали семью Гришиных — в Городе все знали друг-друга — и рассказали мне то, что случилось с моим приятелем после того, как я уехал в Москву.

Коле всегда легко давались точные науки. Я помню в школе списать у него математику можно было легко, он никогда не отказывал, но опасно, так как учителя почти всегда и безошибочно узнавали его работы.

В выпускном классе его математический талант развился, он выступал на городских, а потом и на всесоюзных олимпиадах, получал призы, после школы играючи поступил на Мехмат МГУ надо же, мы вертелись в одном здании — я учился на Географическом — и ни разу не встретились. Рассказывали, что он окончил факультет за 3 или 4 года, был направлен в аспирантуру, защитил кандидатскую и начал работать над докторской, но судьба или причина его гениальности уже приготовила ему страшный конец — он сгорел в одночасье — рак мозга, который в его возрасте сжег его, как степной пожар.

Помню, как анекдот, лозунг на стене одного клуба в окрестностях Орехова. Мы ездили туда на танцы с целью Мы все были полностью согласны с этим заявлением. Старинный русский народный танец? Как бы ни так!

Кадровый вопрос во Франции во времена кадрили я думаю не стоял, как впрочем и в России в прошлом веке. Чаще всего на танцах, на вечерах. Сами танцы того времени, медленные, парные, тесные — способствовали этому. Почему вы так решили? Девочки гуляли парами — в одиночку познакомиться с ними было почти нереально, вот и возникала необходимость в приятелях в Городских условиях.

Но, как правило ещё до какого-то возможного поворота в событиях в голове появлялась мысль: Довольно странно, что я хорошо помню своих приятелей и знакомых, помню их имена, иногда даже лица, помню, по крайней мере 20 — 25 из них, а вот подруг Однокласницы тоже более или менее встают в моей памяти, они вертелись рядом и особенного внимания, как объект ухаживания не привлекали кроме одной, но о ней дальше , а мои Городские подружки — кто из них оставил след в моей жизни?

Но она не была глупой, просто какой-то ленивой что-ли. С ней связаны мои первые изыскания на женском теле. Она закончила техникум и уехала в свой родной Егорьевск, оставив меня одного наедине с пробудившимся, но неутолённым зовом плоти. Она, как я понимаю теперь, не принадлежала Городу, была выходцем из другого времени, из сегодня.

Как бы она, с её цинизмом, беспринципностью, железной хваткой, умением ходить, если требовалось, по головам, пришлась бы ко двору в нынешней России. Тогда такие спортивные, с несколько азиатской внешностью девочки были не в моде. Проходимка и авантюристка, она завораживала меня неординарным и сильным характером, а ещё больше грудью — высокой и какой-то необычайно упругой.

Зачем и почему я сделал это, не знаю даже сейчас — чистой воды пижонство, но в общем-то может быть это было к лучшему — для меня наши отношения не были слишком серьёзны, во всяком случае никаких планов на будущее я не строил, а она Вот пожалуй и всё — всплывают в памяти еще две — три фигуры, но как-то безымённо и зыбко. Но есть два имени, которые я должен выделить особо, замкнуть ими рассказ о подругах моей юности, расставить их, как два полюса, как альфу и омегу, как белого и чёрного ангела, как небесное и земное.

Изображены на нём две женщины сидящие на фоне итальянского пейзажа — одна в богатом одеянии того времени, вторая совсем без одеяния. Впервые я увидел репродукцию с этой картины в Большой Советской Энциклопедии, когда был совсем маленьким и до сих пор не уверен: Логика говорит, что небесная любовь раздета, что в общем-то довольно странно с современной точки зрения, но наверное вполне оправдано с точки зрения мифологии.

Если бы я сейчас должен был бы нарисовать картину с таким сюжетом, я не задумываясь посадил бы напротив друг друга Мне нужно написать, что на моей картине друг другу были бы противопоставлены Две женщины — не подходит, по причине того, что моя небесная любовь навсегда останется для меня той школьницей с тугими косами. Две девочки — ХА! В отношении земной любви это звучит слишком иронично. Две девушки — к сожалению в могучем и великом русском языке — это не только возрастная категория, но и состояние девственной плевы, так что Барышни — ну уж увольте, красив был язык ХIX века, но надо же понимать меру.

Я влюбился во втором классе и до десятого класса потом любовь незаметно отлетела был влюблён романтически, платонически, безнадёжно ну пожалуйста, найдите ещё слова, найдите определения в свою однокласницу, в девочку с Новой стройки, с тугими косами темно-каштановых волос, всегда очень аккуратно одетую, со слегка татарскими скулами, что ничуть не портило её в моих глазах.

У неё в родне была мордва, во мне течёт струйка татарской крови Даже сейчас, через столько лет отделяющих меня от неё, я помню номер её ореховского телефона, который иногда я набирал, просто для того, чтобы услышать её голос. Я помню её дом, к которому однажды совершил паломничество и может быть делал бы это ещё и ещё, но боязнь, что я могу быть замеченым, боязнь показаться смешным останавливала меня.

Я мог бы страницами описывать свою любовь — жертвенную вот я нашел еще одно хорошее слово потому, что не было такой жертвы, которую я не приносил бы в её честь в моих мечтах, чистую Но стоит ли делать это?

Чувство это наверное памятно многим, я думаю, что многие пережили подобное, ну а если нет — очень жаль. Почти 30 лет спустя я снова услышал её голос по телефону. Это было перед отъездом в Израиль, наш пересадочный пункт на пути в Южную Африку. Я решил попрощаться со своим прошлым, её новый телефон она тогда жила под Москвой дал мне Майкл — он каким-то образом ухитрялся поддерживать полуоборванные, пунктирные связи с Городом.

Я сразу узнал её голос — голос изменяет последним — мы проговорили минут 20 — нет, мы не затрагивали прошлое — прошлое осталось там, в дымке Города Хотелось ли мне её увидеть? Скорее всего нет, хотя такая мысль мелькала. Дело было даже не в том, что страшно было бы увидеть годы отпечатавшиеся на ней и не потому, что не хотел ощутить пропасть отделяющую меня от той далёкой юности.

Просто в мире существуют две NN — по иронии судьбы это её настоящии инициалы: Другая женщина живёт в реальном сегодня и хотя и носит такое же имя, ничего общего с моей первой любовью не имеет и лучше, решил я, оставить прошлое для прошлого. Она делала то, что умела, а умела она пожалуй только то, что делала. Возможно она пришла из Франции, вернее из-за Франции, где работал после войны мой дедушка. Лятос, благозвучно и на француский похоже. Детей в институты рассовали!!! Снизу вверх или сверху вниз — в любом случае звучит детская обида — почему меня не любят — вот чурки хуже меня или почему я не академик или не заведующий складом.

Не случаен анти- в разных воплощениях в Росии — стране сидящих тридцать лет на печи богатырей и Иванушек-дурачков, которым только сказки и волшебство Sic! Нужно сказать , что поскольку я жил в этом грешном мире, мало того — в России, я конечно не мог не встретить на своем жизненном пути самых разнообразнейших антисемитов.

Другая группа, я назвал бы её — интеллектуально-пассивной, была гораздо многочисленнее. Кредо этой группы было тоже не слишком замысловатым — в мире существует таинственный Кагал или как его ешё , евреи захватывают власть над миром в некоторых толкованиях — уже захватили и сделать уже ничего нельзя, нужно только держать ухо востро.

Что за преступление — собирать деньги? Представляешь, какая у них организация! Я никогда не просматриваю аннотации и рецензии к книгам до того, как их прочесть. Для регистрации на BookMix. Главная Художественная литература Поэзия Евгений Елисеев. Избранное Купить в магазинах: Подробнее об акции [x]. Я читал эту книгу. Рецензии Отзывы Цитаты Где купить.

Стихи еще не поэта, но уже женщины. Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации. Farit 2 дня 10 часов 41 минута назад. Заметка в блоге Уже год на Букмикс Уже целый год прошел.

© 2018 All rights reserved.